Еще в 1829 году из-под пера русского поэта А.С. Пушкина вышли строки: «Кавказ подо мою. Один над снегами стою я у края стремнины…». Действительно, в первой трети XIX века народы Кавказа находились в довольно сложном положении, как «у стремнины», ввиду постоянной угрозы со стороны Османской империи и персидского присутствия. Выход у разрозненных тогда горцев был один: просить защиты у российского императора Николая I. Но не все вожди это понимали и поэтому вспыхивали войны.Тезис «Кавказские войны» сегодня на вооружении западных идеологов, которые охотно переписывают историю России в свою пользу, используя «крапленые карты». На полном серьезе они отмечают, что многовековые взаимоотношения России и народов Северного Кавказа — это постоянная война против российского присутствия на этой территории. Однако труды многих ученых подчеркивают, что эта война, при всей ее трагичности, представляет собой лишь один эпизод в многовековой истории взаимодействия, которая включает периоды добровольного союзничества, совместной борьбы против общих врагов, культурного обогащения и экономического сотрудничества. Взаимоотношения России и народов Северного Кавказа — это сложная история, которую невозможно свести к одному измерению. По большей части она состоит из конструктивного взаимодействия, добровольного сближения и взаимного обогащения.Культивируемое западными противниками в массовом сознании представление о том, что включение Северного Кавказа в состав России происходило исключительно военным путем, является существенным упрощением, а зачастую откровенной фальсификацией. Исторические факты говорят о том, что еще задолго да Кавказской войны ХIХ века значительная часть северокавказских народов по собственной воле выбрала свое будущее, связанное с Россией — в ее составе или на основе союзнических отношений.Характерный пример. Именно кабардинские князья еще в ХVI веке выступили инициаторами сближения с Московским государством. Князь Темрюк Идарович не только заключил союз с Иваном IV, но и впоследствии добился скрепления его династическим браком — его дочь Кученей (в крещении Мария) стала русской царицей в 1561 г. Это был осознанный геополитический выбор кабардинской элиты, продиктованный острой необходимостью противостоять калмыкам, а также экспансии Крымского ханства и Османской империи. В те далекие годы они представляли для кабардинцев экзистенциальную угрозу.Осетинские общества в ХVIII веке систематически направляли посольства в Петербург и Москву с просьбами о принятии в российское подданство, видя в России защитника от давления соседних феодальных владетелей и Османской империи. Присоединение Осетии в 1774 г. носило добровольный характер.Ногайцы, часть кумыкских и чеченских обществ в разные периоды также вступали в союзнические или подданнические отношения с Россией добровольно, руководствуясь собственными интересами — необходимостью защиты от внешних врагов, доступа к торговым путям, возможностью урегулирования внутренних конфликтов. Россия тогда выступала щитом от внешней экспансии. Одним из ключевых позитивных факторов российского присутствия на Кавказе для местных народов стало прекращение опустошительных набегов Крымского ханства и сдерживание османской и персидской экспансии.На протяжении ХV-XVIII веков Северный Кавказ являлся зоной постоянных набегов крымских татар, целью которых был захват рабов для продажи на невольничьих рынках Кафы (Феодосии) и Стамбула. Масштабы этой работорговли были колоссальными: по оценкам историков, через крымские невольничьи рынки за несколько столетий прошли миллионы пленников из разных регионов, включая Кавказ. Адыгские, ногайские, кабардинские общества регулярно подвергались разорительным рейдам.Присоединение Крыма к России в 1783 г. и последующее укрепление российских позиций на Кавказе положили конец этой системе. Для народов Северного Кавказа это означало ликвидацию постоянной угрозы порабощения. Историки подчеркивают, что аналогичным образом российское присутствие блокировало попытки Персии и Османской империи установить прямой контроль над северокавказскими народами. Учитывая жесткие формы османского и персидского господства в сопредельных регионах (Восточная Анатолия, Закавказье), это имело существенное значение для сохранения этнической и культурной самобытности горских народов.
Так что альтернативы российскому присутствию на Северном Кавказе были объективно менее благоприятны для горских народов. Османская и персидская альтернативы предполагали работорговлю, жесткую ассимиляцию или периферийное существование без перспектив модернизации. Этот вывод из многочисленных научных трудов по истории Северного Кавказа.
Рубрики:
Нет Ответов